Мои лучшие годы прошли неплохо. Большинство из них я провела в помещениях, смертельно опасных для страдающего клаустрофобией. Часто я ходила на вокзал и молчаливым вопросом целилась в табло. Ничего нового: Екатеринбург – Екатеринбург. Поначалу между названиями остановочных пунктов была разница. Но чем меньше становилась варежка у памятника, чем несноснее слышались песни изо всех ушей, тем труднее было отличить слова Каменск-Уральский и Екатеринбург. Со временем со всех табло стали исчезать названия - Тюмень, Челябинск, Красноуфимск, Пермь, Томск, Владивосток… Все они были заменены одним невмещавшимся: Екатеринбург. Собаки стаями бегали от Северного к Южному. Встречая меня, они рассказывали мне разные вокзальные новости. Новостей не было. Проходя мимо красного кирпичного забора зоопарка, они вдруг остановились, сняли шляпы и завыли. «Вчера скончалась слониха». Дети так и не увидели ее.