Современный мир вне толстых стен Академии обрушивается потоками течений и направлений, взглядов, теорий, идеологий, агрессивно сталкивающихся между собой или, наоборот, существующих параллельно друг другу и никак не связанных. В нас проснулся хватательный рефлекс: чтобы не захлебнуться и удержаться, мы погружаемся в себя и ищем твёрдые основы в академическом художественном образовании — формы прекрасного. Наше теперь уже бессознательное и навязчивое желание эстетического заставляет обращаться к первобытной красоте, естественности, телу, но не в варварской форме, а в классической традиции. Для нас привлекательна сдержанная, самодостаточная, завершенная пластика античной скульптуры как выражения некого внеличностного объективного идеала. Сейчас этот идеал крепко связан с социальным положением, сексуальным желанием, прочно закреплен в рекламе и несет материальную ценность. Мы же пытаемся вырвать из контекста времени и повседневности обломки чистой эстетической формы, завладеть ей, показать её самоценность, незыблемость. Длительная практика реалистического рисования (5лет художественной школы, 5 лет художественного училища, 6 лет института им. Репина) не могла не произвести деформацию в восприятии действительности: для нас важен сам факт фиксации моделей на условном фоне, освещенных одним источником света, - что является традиционным приемом академической школы. В стерильных институтских условиях, рисуя натурщика, мы не персонифицировали его, видели лишь тело с мышцами и костями, повод для реализации своих знаний по анатомии и навыков по рисунку, а не личность. Возникла потребность оживить эти изображения-муляжи через диалог с моделью с помощью фотографии как средства цементирования настоящего момента. Мы нашли баланс между документальностью и желанием привнести себя в процесс создания изображения - аналоговая техника печати, позволяющая преобразовать фотографию в эстамп. Таким образом, призрачная идея прекрасного закреплена в ритуале: диалог- фотография-цифровая обработка- ручная печать. Убегая от пафоса и декларативности академизма, всё же мы повторяем и повторяем его принципы как заклинание, чтобы уловить нечто не изживающее себя.